Что значит «писать честно»?

Кирилл Белоусов

 

Сегодня мы публикуем отклик челябинского православного журналиста Остапа Давыдова на вчерашний материал о школе журналистики от Юлии Артемовой. Остап постарался рассказать учащимся школы о реальном мире светской и православной журналистики, а также о некоторых проблемах — ангажированности публицистов, отсутствии объективности и так далее. Приглашаем всех ознакомиться с текстом нашего постоянного автора.

Остап Михайлович ДавыдовОсновной пафос Юлиной статьи верен: журналистом может стать каждый. Не журналистом, так блогером. Прав Илья Варламов, газетная журналистика как жанр постепенно отмирает. Как минимум, мы уже давно не покупаем газет в киосках и не читаем все статьи подряд. А вот за ходом мысли конкретного блогера, близкого по духу например, хотя бы за короткими твитами можем следить месяцами.

Однако это означает, что к блогеру будут предъявляться те же требования, что и к профессиональному журналисту. И если весь блог состоит из котиков или селфи на тему «как я шла на занятие» — значит это такое СМИ, такие у него автор и читатели.

Юлия считает, что «в первую очередь журналист должен быть честным, независимым», а то «чаще всего публикуются заказные статьи и репортажи».

На самом деле чаще всего журналисты пишут именно то что думают. Иначе творческая активность замерла бы, невозможно все время врать. Просто в «Правде» работают те, у кого коммунистические взгляды, в «НГ» – либеральные, в православной газете – как правило воцерковленные православные, а в «Сторожевой башне», вероятно, убежденные свидетели Иеговы.

Они искренне верят в то, что говорят. Моральные проблемы начинаются тогда, когда человека вынуждают на мелкую ложь, чаще и не ложь вовсе, а сомнительное допущение, ради «пользы системы». Скажем, напечатать дурные стихи, хотя бы патриотического и православного содержания, да еще созданные большим начальником. Или «сахарно» рассказать о визите депутата в детский дом, в то время как сам этот депутат снес сквер с детскими аттракционами, чтобы построить ТРК.

Здесь есть два важных обстоятельства.

Во-первых, всегда важно помнить, к какой аудитории вы обращаетесь. Не «открывать глаза всему миру на сенсацию», а вести диалог именно со своим целевым читателем, с тем, кто предпочитает вашу, например, молодежную православную группу или газету.

Атеисту или буддисту побоку наши православные убеждения. Однако, если Google случайно вынесет его на вашу статью, хорошо, чтобы и он не ушел ни с чем, а получил какую-то информацию.

Информация! – вот ключевое слово. Даже если в вашей статье читатель не найдет ничего нового для себя, он все равно в итоге унесет какой-то информационный груз («православнутые бухтят как всегда об одном и том же»).

Приложим это к «заказным» статьям. Допустим, вам поручили «джинсу» о том, как отделение Единой России провело Рождественский праздник в интернате детей-инвалидов. Или батюшка благословил в сто-пятисотый раз написать о воскресной литургии. Или вашему изданию несказанно повезло, и вы получили рекламный заказ за деньги – написать о том, как мини-пекарня выпускает куличи.

Отказаться нельзя. Редактор дал задание, сунул в руки диктофон и вытолкал за дверь, даже не дав попить кофе.

Screenshot_11Всякий заказной материал можно написать интересно. Если речь идет о профессионале, занятом своим делом – очень благодарная тема рассказать о нем в деталях. Если речь об обездоленных – есть шанс пересказать их судьбы, людям всегда интересно читать о других людях и сравнивать их с собой. Наконец, самый сложный случай – репортаж с богослужения из одного и того же храма для приходской газеты – можно попробовать углубиться в историю праздника, поймать у батющки в проповеди интересный афоризм (и в заголовок его!), рассказать о сегодняшнем быте социальных служб прихода, кружков, наконец просто нафантазировать что-то из головы! (Но лучше ограничиться коротким новостным абзацем и фоторепортажем.)

Программа-максимум: чтобы читатель прочел ваш текст до конца. Программа-минимум: чтобы он обратил внимание на имя автора и хмыкнул «в этом что-то есть». То есть от статьи он что-то получил.

В Юлином тексте упоминается оntw Андрей Ткачев как пример … журналиста. Как раз по-моему более неудачного примера нарочно не придумаешь. Не буду спорить о пастырских качествах отца Андрея, многим его выступления нравятся. Но цели у него абсолютно не журналистские. Он не сообщает на равных какую-то новую информацию, а с вершины духовника отчитывает своего читателя-слушателя как нерадивого подростка или показывает ему идиллические картины (которых тот пока не достиг). Юля правильно замечает, что о. Андрей «точно подбирает слова» – чтобы вбивать их в головы как гвозди.

Так выглядит манипулирование, будем называть вещи своими именами. Вероятно, с благими намерениями – привести читателей ко спасению; однако нужное автору воздействие оно окажет только на тех, кто хочет чтобы им манипулировали. У остальных (в том числе у меня) выступления отца Андрея Ткачева вызывают стойкое раздражение.

Вывод: читателем не надо манипулировать. Не надо давить коленом на эмоции, на слезные железы, обзывать читателей-мужчин «тряпками» например или демонстрировать ему свой явно превосходящий интеллект. Поступайте с читателями так, как хотите, чтобы авторы поступали с вами.

(Конечно, существует так называемая «экстремальная журналистика» – не та, что пишет об опасных происшествиях, а та, что использует «экстремальную» лексику – нецензурную ругань, «лурковский» жаргон, феминистскую риторику как Лена Миро. Но здесь иная функция, не журналистская, а развлекательная.)

Были ли апостолы журналистами? Нет, они прежде всего излагали суть учения Христа (почитайте послания апп. Павла, Иакова, Петра). С апостолами-евангелистами немного иначе. Здесь можно найти и признаки репортажа (в описании самых важных событий, Распятия и Воскресения), и интервью (ученики спросили Его…) Но все-таки доктрина, учение по-прежнему являются главным содержанием Евангелия, а вовсе даже не «подразумеваемым фоном».

И во-вторых: информация всегда должна быть качественной (достоверной, ясно написанной, развиваемой в спорах), а журналист всегда должен осознавать пределы своей компетенции.

Отметим три проявления некомпетентности. Первое: когда журналист «домысливает» тему, а точнее врет, иногда искренне. Самый хрестоматийный случай: путать «подозреваемого» и «осужденного».

Второе: когда журналист, поверив в свою правоту и перевозбудившись, начинает сам предпринимать какие-то действия, например, препятствовать высказыванию чужого мнения или давать интервью уже от своего имени. Так возникают жуткие мифы о чипировании через прививки, о происках ювенальной юстиции в РФ (где нет ювенального законодательства), которыми полна сейчас православная пресса.

Третье: когда журналист пытается навязать собственное мнение герою репортажа или интервью.

За последние сутки я столкнулся с этим дважды. Сначала о. Андрей Кураев выступал на «Эхе», и ведущая ему постоянно задавала вопросы о политзаключенных (в чем отец-диакон не компетентен), и не хотела говорить о последних  новостях в сфере религии (даже скандальных). В результате в эфире возник конфликт: отец Андрей посоветовал ведущей «поберечь уши слушателей», а та демонстративно обиделась. Другой случай мне довелось наблюдать лично. Шла презентация научно-краеведческой книги об истории храмов Челябинска.  Были приглашены эксперты, кандидаты исторических наук. Но одного из спрашивающих журналистов волновали почему-то современные скандалы. Другой барышне нужно было непременно узнать, водят ли по собору англоязычные экскурсии для иностранцев. Свой личный интерес они удовлетворили, и вероятно расскажут об этом первым делом в своих изданиях. Окей, но причем тут эксперты-историки?

Уважать читателя, считать его не быдлом, а равным-мыслящим важнее чем настрой «честнописания».

Остап Давыдов

Добавьте свой комментарий

Просьба соблюдать правила уважительного тона. Ссылки на другие источники, копипасты (большие скопированные тексты), провокационные, оскорбительные и анонимные комментарии могут быть удалены.