Путевые заметки, или что посмотреть на Восточном берегу Крыма?

Кирилл Белоусов

Прочитав интервью Кирилла Белоусова о том, что посмотреть в Крыму, я сказал ему, что он почти не касается восточного берега и внутреннего Крыма (кроме разве что Симферополя). Кирилл попросил меня сделать небольшое дополнение. Выполняю свое обещание наскоро, по памяти. Поскольку литература не только моя любовь, но и работа, я буду отмечать в своем мысленном паломничестве не только православные святыни, но и литературные, а также прочие достопримечательности.

Те туристы, которые ориентируются на рекламные проспекты, восточный берег не слишком любят. Конечно, там не «круто», ведь там нет крутых гор и каменных пляжей. Море более мелкое и быстрее зацветает в конце лета. С другой стороны, это отдых тихий: без «трамвайного» ажиотажа на пляжах, без крупных грохочущих концертов, постоянно толкущихся экскурсантов. А что море мелковато, так с детьми даже удобнее и ракушек больше. Мужику же хватит сил заплыть на нормальную глубину.

Вопрос в том, как вы попадете на полуостров. Если самолетом, ваша встреча с Крымом начнется с Симферополя. Про него Кирилл все уже достаточно хорошо рассказал, хотя и там много нюансов. Скажем, там, где почивают мощи святого Луки (Войно-Ясенецкого), лежат мощи святителя Гурия, просветителя китайцев. Вся его паства трагически погибла во время боксерского восстания, а владыка доживал в Крыму… Кстати, музей святителя Луки – его приемный кабинет. Собственно дом, где он жил, — это частные владения теперь, но через забор посмотреть можно, местные покажут. У вокзала же, возле медицинского института, где святитель Лука читал лекции, стоит ему памятник. Там же и остановка городского (не междугороднего) троллейбуса, а по пути к мощам – еще пара интересных храмов.

Мы же будем двигаться иначе, на пароме из порта Кавказ в древний город Керчь. Конечно, если вы приобрели единый билет РЖД, автобус довезет вас сразу до места отдыха, и Керчь вы увидите скорее всего только из окна. Однако, если никуда не спешить, можно купить билет до Анапы, Новороссийска, Краснодара и даже до Ростова, а оттуда — автобусом в Керчь. Или приехать к парому на автомобиле. Тогда появится повод в этом городе «зависнуть», если вы, конечно, не торопитесь скорее бросить рюкзак на кровать и бежать на море.

Керчь – это не туристический, а скорее промышленный город, и этим он похож на Новороссийск. Здесь точно такой же шумный грузовой порт (тоже интересно, хотя на территорию так просто не пустят, но через забор поглядеть можно). Кроме того, полезно посетить музеи. У Керчи давняя и бурная история: от Великой Отечественной войны (как и у Новороссийска) до древней Пантикапеи. (Кстати, тем, кто любит историю боевого флота, стоит спланировать маршрут именно так: выйти в Новороссийске, сходить на экскурсию на военный крейсер, потом на автовокзал и в Керчь, а оттуда сразу в Севастополь, автобусом или поездом).

Но останавливаться в Керчи на постой – это не самая лучшая идея (разве только вы ищете съемную квартиру, а не дешевую комнату «у бабки в сарайке», и готовы преодолевать дорогу к морю по городским джунглям, возможно в маршрутке.

Кто-то свернет из Керчи на север в Казантип, это отдельная тема (не бывал, не знаю). На мой же взгляд, лучший город для отдыха в восточном Крыму – конечно, Феодосия, древняя Кафа. Она считается основанной в VI веке до Рождества Христова, соответственно ей более двух с половиной тысяч лет! В этом городе, пожалуй, один из самых древних действующих (!) православных храмов на территории России – VIII века по Рождестве Христовом (но об этом позже).

Иверский храм VIII столетия от Рождества Христова

Когда я читаю стихотворение Бродского «Письма Римскому другу», про умирающего в Крыму Плиния, мне почему-то кажется, что речь идет именно о Феодосии (специалисты поправят).

Феодосия – длинный город, протянувшийся вдоль берега бухты. Если доехать по железной дороге до конца, поезд привезет вас в центр, в фешенебельную часть Феодосии мимо «пряничной» дачи Стамболи к дорогим гостиницам. За дешевым жильем придется возвращаться назад, так что лучше выйти на остановку раньше, на станции Айвазовская, по сути на северо-восточной окраине Феодосии. А вот автовокзал как раз там и находится. И вокруг приличный частный сектор. Мне удавалось поселиться в пяти минутах ходьбы от моря, правда, с переходом железнодорожной линии. Через линию можно просто перебираться по насыпи, а можно по переходному мосту.

На самом автовокзале стоит другой красивый храм – святой Екатерины. Новенький, но очень необычной архитектуры. С дороги хорошо и помолиться, и попить из фонтанчика, и умыться даже (когда я жил в Феодосии, это для меня был храм «приходской», то есть туда я ходил на воскресную литургию).

Храм святой Екатерины, Феодосия

Поселились, и идем по берегу, вдоль рельсов, в центр города. Про дачу Стамболи я уже говорил, но внутри там делать нечего, только сфотографировать. Музей Веры Мухиной – кому интересно, не пропустить. Наконец, на самой набережной музей — Айвазовского. Вот уж точно место, мимо которого не пройти, заготовить часа два (только выходной у него в какой-то нелепый день, в субботу что ли или воскресенье, можно обломаться). Потом Краеведческий музей, с галереей современного искусства (и это в Крыму тоже имеется, местное). Наконец, мимо всякой чепухи, с берега чуть западнее в улочку, к беленой мазанке с якорем – та-дам! – это же музей Александра Грина!

Музей А.Грина, Феодосия

Здесь есть не только залы, погружающие в миры его художественных произведений, но и хранимая обстановка узенького личного кабинета – есть куда прийти, постоять, помолчать. И накупить книжек по гриноведению-литературоведению. Кстати, в самом последнем зале, где касса, выставлены письма не самого Грина, но ему – здесь автографы многих литературных легенд 20-30-х годов, Н. Асеева, Тихонова и т.д.

После музея Грина ничего, кажется, уже не нужно, только море. Однако продолжим путь. Центр города отмечен вокзалом, тоже на самом берегу (тоже с военной историей, там увидите). А вот дальше начинается нетуристическая часть Феодосии. Берег скрывается грузовым портом, а вам предстоит идти по длинному скверу с интересными памятниками (например, на чернобыльскую тему). Если вовремя свернуть, увидите сначала мечеть, а потом Введенский храм. Вам представят его как древнейшую церковь в городе. Но на самом деле, это новодел, век XVIII-ый или XIX-ый, просто на этом месте стоял когда-то древний храм VIII-ого века.

Да! О литературе! Не пропустили ли мы музей Марины и Анастасии Цветаевых? Тогда еще немного назад.

Но возвращаемся и идем далее вдоль забора порта. Рельеф меняется, надо идти то в гору, то под гору. И вот, ура! – старинная крепостная стена, остатки генуэзской крепости. Паломникам – сворачивать сюда. Не в саму крепость, там мало интересного (интереснее будет Судак). И вообще в самой крепости с православными обращались плохо: генуэзцы здесь продавали славян в рабство. Потом началась чума… Брр… ужасные подробности. Но за крепостью находится православный храмовый комплекс в честь Иверской иконы Божией Матери. Сделан он из бывших армянских церквей, зато каких древних! Постоянно службы идут в храме XIV-ого века, а есть еще храм более древний, VII или VIII века, в него тоже можно попасть, если хорошо попросить и вовремя прийти. Да и в окошко заглянуть — уже здорово.

Здесь дорога снова выводит к морю, только не искупаться – к скальному обрыву. Спуститься с него малореально, зато можно устроить фотосессию! Впрочем, местные мальчишки таки лазят по этим горам, и даже по морю пробираются на территорию грузового порта. Надеюсь, сейчас это не военный объект… Впрочем — им местным мальчишкам — ничего не сделается, а вот иногородним туристам повторять опыт не рекомендуется.

Что еще мы забыли про Феодосию? Казанский кафедральный собор, маяк (с видом на него позавтракать на скамейке), армянский Сурб-Саркис и музей дельтапланеризма.

Ильинский маяк, Феодосия

Мы же едем на автовокзал. И оказываемся перед выбором: путешествовать дальше по восточному морскому берегу или углубиться во внутренний, не-морской Крым?

Допустим, мы благочестивые паломники, а значит нам не миновать главную святыню восточного Крыма – Топловский женский монастырь. Берем в кассе автовокзала билет до Топловки (Тополевки). КПП, развилка, трасса на Симферополь. Проезжаем селение Старый Крым и крестимся (мы сюда еще вернемся). Водитель высаживает нас в лесу. А дальше вверх. Тем, кто мечтал о горах, – по суровой горной тропе, но более короткой. Тем, кто не ищет приключений по грунтовой автомобильной дороге, более пологой, но долгой и извилистой.

Топловский монастырь, Крым

В основном, монастырь на горе посещают летом. Доступен он и зимой (что сложнее). А вот весной и осенью, в межсезонье ручейки (и летом бегущие с гор) превращаются в мощные потоки, и в обитель не добраться никак. Разве что вертолетом санитарной авиации.

Монастырь назван в честь Пресвятой Троицы и мученицы Параскевы Римской. Экскурсоводы расскажут вам легенду о том, что сама древняя святая Параскева здесь и несла подвиги, но это сказки, наверное… Зато здесь почивают мощи новомученицы игумении Параскевы, пострадавшей во время революции. Кроме замечательных храмов, в монастыре есть еще несколько источников (к некоторым надо забираться еще выше в гору). Некоторые с купальнями (не забудьте взять с собой купальный костюм). Даже в июле, на пике жары, когда за бортом воздух прогрет до +35, температура воды в источнике +3. Почти крещенская прорубь. Но после утомительного солнца в такую купель нырнуть здорово.

Пообедав в трапезной, возвращаемся на трассу. Можно (но не нужно) уехать в Симферополь, можно обратно в Феодосию или Коктебель и Судак. Пока мы не сделали выбора, поедем сперва до Старого Крыма.

Те кто читал одноименную книгу Ивана Шмелева, сразу узнают «Старый Крым». Да это вовсе не всероссийская здравница с пляжами и надувными шариками. Это горы, сакли, кумыс. Здесь находится еще один старинный храм и еще один дом-музей Александра Грина. Здесь великий писатель умирал. Увы, в последние годы жизни Грина отлучили от любимого им моря. Он был болен раком желудка, а доктора того времени диагностировали у него туберкулез. Те, кто бывал в Ялте, знают похожую историю с Чеховым: тот, правда, болел чахоткой по-настоящему, и пришлось ему жить не в Гурзуфе на даче у знаменитой скалы («домик Чехова»), а в Ялте, где море видно с горы, из парка, но ходьбы до него час («дом-музей Чехова»). Грину повезло меньше: он умирал в глухой татарской деревеньке, в доме, где не было даже электричества. Впрочем, в конце от страданий писать у него не было сил. Но ранее, пока силы еще сохранялись, он с посохом ходил на свидание с морем и старым другом Максом Волошиным… Куда бы вы думали? В Коктебель!

Коктебель, набережная

Едем в Коктебель и мы (туда можно было добраться за полчаса прямо из Феодосии).

Сразу отметим, что мест православного паломничества в Коктебеле немного. Храм в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали», недавно построенный. И вообще обычному пляжному туристу здесь скучновато. Но Коктебель – самое литературное место Крыма.

В начале века мать Максимилиана Волошина, знаменитая Пра, купила большой участок земли в никому неизвестном татарском селе Коктебель, в несколько десяток домишек. От Феодосии, Судака и Старого Крыма это считалось далековато, поэтому недвижимость стоила дешево. После Революции великий поэт и его семейство перебрались на берег моря. Сравним, царь Николай II-ой мечтал доживать дни в Крыму рядом с семьей, во дворце в Ливадии. Но машина революции уничтожила его. А сколько еще таких судеб! Кому же удалось? Кажется, только Волошину.

Максимилиан Волошин, картина Бориса Кустодиева

Православный человек к творчеству Макса Волошина относится подозрительно. Как же, теософские и антропософские связи… На самом деле, хотя такие мотивы иногда и появлялись в его творчестве, вряд ли известный поэт относился к этим вещам серьезно. Объясняется все просто: он был влюблен в Маргариту Сабашникову, а вот уж она была ведьма-теософка первого класса. Она мытарила-мытарила несчастного поэта, да так и слиняла, не осчастливила. Некоторое время спустя, в конце жизни, Волошин женился на медсестре, ухаживавшей за его матерью, и тут была настоящая любовь.

Дом Волошина, дом-корабль, стоит на самом берегу, почти что выдается в море. Кто только из литературных знаменитостей не гостил здесь: Чуковский, Гумилев, Дурылин, Михаил Булгаков. Помните портрет Волошина: бородатый, лохматый, коренастый. На кого из наших современников он похож? Конечно, на блогера и путешественника Антона Кротова. Дача его как раз и была устроена по тому же принципу, что «кротовские вписки», «дом для всех». То есть на нее могло приехать сколь угодно много гостей, пусть даже совсем малознакомых. Волошин принимал всех. А где ночевать? Где придется. Ваши проблемы, дорогие гости, устраивайтесь на диванах, табуретах, на полу, лучше иметь при себе спальник или пенку (это уже кротовские реалии).

Дом Волошина в Коктебеле

Сам Максимилиан обитал в «капитанской рубке» с видом на море. Там сейчас сохранилась его библиотека (а вот личный архив, рукописи, наверное, в РГАЛИ, не уверен). Можно постоять и на его балкончике, на лестнице на второй этаж.

(Кстати, именно в Крыму, но не у Волошина, а у Чехова я узнал, почему пространство под подоконником называют «холодильник». Там ниша, в которую вставляется поддон со льдом. В современных же «хрущевках» в «холодильниках» ее нет. А вот кухню Волошина не увидеть…)

Советская власть Волошина не трогала, хоть он и был «бывшим», и не мешала тусоваться у него другим бывшим. Но после кончины поэта (перед Второй Мировой) его дача отошла Союзу писателей СССР. И после войны здесь был устроен Дом творчества.

Вот тогда и перебывало здесь большинство советских прозаиков и поэтов. И полюбило эти места. Есть печальная легенда о поэте Владимире Луговском. Когда-то в 30-х годах его не расстреляли, как большинство его соратников, но заставили «покаяться» в печати, по сути – отречься от своего предыдущего творчество. Луговской стал детским поэтом, только очень печальным. Все помнят его стихотворение «Девочке медведя подарили».

…Я шагаю ночью на веселье,
Что идет у медведей в горах,
Новый год справляет новоселье.
Чатырдаг в снегу и облаках…
…Путь далек, а снег глубок и вязок,
Сны прижались к ставням и дверям,
Потому что без полночных сказок
Нет житья ни людям, ни зверям.

ЛуговскойПришли пятидесятые, но даже хрущевская оттепель его не отогрела. Вдруг Луговской узнал о том, что у него смертельный диагноз. И жить ему осталось всего месяц. Он скорее купил билет на самолет в Крым. Но в Доме творчества путевок свободных не оказалось, и он поселился в Ялте. Почти месяц наслаждался морем, лазил по горам и таки надорвал сердце – умер от инфаркта. Перед этим оставил интересное завещание: похоронить его сердце отдельно от всего тела, замуровав в скалу в Коктебеле на территории Дома творчества.

Конечно, для православного сознания это дикость. Но мне поэзия Луговского, надиктованная тем сердцем, не чужда, и я отправился когда-то в Коктебель с намерением разыскать место, где лежит сердце поэта. Увы, заборы там более суровые, чем в порту. При Украине, после перестройки, весь Дом творчества был распродан под частные владения. Теперь доступен только пятачок, на котором стоит дом-корабль и мизерная часть сада. И в музее говорят только о Волошине, на вопросы же об остальных достопримечательностях морщатся и вздыхают: потеряно навсегда.

Больше в Коктебеле делать нечего, возвращаемся на трассу и едем дальше – в Судак.

Судак – древний город Сурож. Любителям марочного портвейна этот топоним хорошо известен (да, можно купить и сходить на дегустационную экскурсию на завод «Новый Свет»!).

Большинство же туристов едет сюда, чтобы побывать в генуэзской крепости. Она помладше, чем в Феодосии, и возможно была менее значима в те времена; однако сейчас она куда более ухожена — не ободранные развалины. Можно купить билет, попасть внутрь и испытать полный спектр музейных средневековых удовольствий (детям понравится). Можно просто пофотографироваться на фоне зубчатых башен. Только не рассчитывайте в этом случае потратить на Сурож два часа: от автовокзала до крепости (и моря) минут сорок пилить на маршрутке по извилистым улочкам.

Зато в пешей доступности от автовокзала – храм святителя Стефана Сурожского, где почивают и его мощи. Его житие – сюжет из византийской истории VIII-ого века: соответственно, иконоборчество. Святителя Стефана преследовали за почитание святых образов. Сегодня в храме его имени можно купить уже его образ и брошюру с акафистом, который тут же пропеть.

Монастырь Стефана Сурожского

Вы спросите: разве Сурож – не в Англии? Ведь наш современник митрополит Антоний Сурожский служил как будто в Лондоне? Все верно. Помните песню:

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы — все время мимо.
В своего стрелял коня…

Среди лондонских прихожан, еще до приезда отца Антония (Блума), были белоэмигранты. Часть из них потом оказалась в РПЦЗ, часть — в Западно-Европейском экзархате, кто-то из архиереев увез с собой «титулы». После Второй Мировой войны, когда Русская православная Церковь Московского Патриархата создавала две европейские епархии, решено было не выбиваться из общего ряда и дать им «Крымские» имена: Корсунская во Франции и Сурожская в Британии. Большинство православных британцев, прихожан Сурожской епархии, в Судаке не бывало. Однако точку Sourozh на карте знают, а некоторые и святителя Стефана Сурожского чтут.

Из Судака — снова три дороги, по которым можно уехать с автовокзала. Одна вдоль берега назад – в Коктебель, Феодосию и Керчь. Другая – через Старый Крым и Топловку в Симферополь, Бахчисарай, Севастополь (и даже неведомый Джанкой, впрочем, известный в основном благодаря цементному заводу). Наконец вдоль берега, через поселки Рыбачье и Морское – в Алушту (там собирались, кажется, строить железную дорогу скоростную… Не построили еще?)

Алушта – место, где выходит к приморью трасса Ялтинского-Симферопольского троллейбуса. Тут уже начинается Южный берег Крыма, не менее замечательный, но не являющийся предметом данной статьи.

Что же остается? Пока не придет время нам самим «уходить из Крыма» (сначала на пароме, потом в плацкартном вагоне, в сибирскую и уральскую осень), зависнуть где-нибудь на берегу между Коктебелем и Феодосией и твердить под нос стихи:

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги…

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря…

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?..

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Остап Давыдов

Фото из открытых источников 

Добавьте свой комментарий

Просьба соблюдать правила уважительного тона. Ссылки на другие источники, копипасты (большие скопированные тексты), провокационные, оскорбительные и анонимные комментарии могут быть удалены.