Интервью с Ольгой Коробицыной: «Коллектив ПМД — уникальное явление»

Татьяна Теточко

ПМД в лицах. Сегодня мы беседуем с методистом православного педагогического отряда «Отклик» Ольгой Коробицыной. О профессии, о команде ПМД 74, о вере.

Без нее не обходится ни один наш сбор, ни один лагерь. К Ольге можно обратиться с любым вопросом — от «Не могу найти анкеты на наш отряд» до «Сильно кашляю и болит горло». А можно подойти без всякого повода — Ольга обязательно тебе улыбнется, ободряюще пожмет руку и спросит: «Как настроение?». Надежный и добрый товарищ, знаток орлятских песен, гитарист, один из главных составителей педагогических программ мероприятий православного актива. А кроме того — врач-онкогематолог, жена и мама.

Коробицына Ольга Валерьевна, в 1998 году окончила Челябинскую государственную медицинскую академию. С 2000-2002 г. работала в должности районного врача-гематолога Металлургического района г.Челябинска,  с 2005 г. по настоящее время врачом-гематологом отделения гематологии ГБУЗ ЧОКБ. В 2007 г. защитила кандидатскую диссертацию. Замужем, воспитывает двоих сыновей. 

«Хотелось, чтобы в профессии было место подвигу»

Ольга Коробицына

Ольга Коробицына

Я с детства хотела быть врачом. Писала это еще в сочинении во втором классе: хочу выбрать такую профессию, чтобы помогать людям. Потом, правда, я об этом забыла. В старших классах мы с подругой – сейчас она матушка Ольга Сухова, — уже собирались стать капитанами дальнего плавания. Но родители нас не отпустили, так что не сложилось (улыбается). А поскольку мы были отличницами, нам можно было сдавать всего один вступительный экзамен и поступать сразу в несколько ВУЗов. Что мы сделали? Мы одновременно поступили в политехнический и педагогический, а я параллельно еще и в медицинский пошла. Там, кстати, мне пришлось сдавать все три экзамена – и химию, которую я вообще не знала, и биологию. Третий экзамен был сочинение, причем по «Войне и миру». С сочинениями у меня всегда было очень хорошо, одни из любимых предметов – русский язык и литература. Я даже не стала дожидаться результатов экзамена, а ушла в поход в Синегорье, на три дня. А когда вернулась, узнала, что я не поступила! Сочинение каким-то волшебным образом я написала на трояк! Потом мы ходили и выясняли это все – почему-то мне захотелось учиться именно здесь. В итоге, меня зачислили. Вот так я оказалась в медицинском.

На первом курсе было очень тяжело. Все предметы незнакомые. Но много было хороших преподавателей. А потом, где-то после третьего курса, встал вопрос о выборе специальности. Мне тогда нравилась хирургия, акушерство. Когда нас сводили в родильный дом, половина группы захотела быть акушерами – помогать появлению новой жизни. Но когда поняли, что при этом надо будет еще и делать аборты… Хотя я еще была даже не крещеным человеком, что-то во мне этому противилось. Хотелось такую профессию, чтобы в ней все время что-то менялось, чтобы никогда к этому не привыкнуть. Каждый день приходишь на работу – а там что-то новое, и поэтому не устаешь. А с другой стороны, чтобы было в работе место подвигу. Чем меня привлекала онкология? Здесь отыгрывается время у смерти.

Но онкология в большинстве – хирургическая. А женщине быть хирургом очень тяжело, в силу ряда причин. Определилось все случайно. После третьего курса нам надо было ехать на практику в Германию. Когда мы заполняли анкеты, я написала что хотела бы проходить практику в онко-отделении. И меня зачислили в онкогематологию. Это онкология, но терапевтическая. Работать было интересно, (хотя я мало что понимала – все общались на немецком). И позже я пошла на эту специальность, о чем до сих пор не жалею.

«Теперь на работе я могу быть такой, какая есть»

Вначале, когда я только что закончила институт, муж пришел ко мне на работу. Потом он сказал: «Это что-то ужасное. Это не ты». На работе у меня был такой строгий образ: доктор же должен командовать. Потом я стала понимать, что пациент ищет во враче опору. Врач не давит, он скорее является сопроводителем на пути болезни. Много о чем задумываешься, когда сталкиваешься с людьми, которым предстоит умереть, которые услышали приговор.  На самом деле наши пациенты гораздо сильнее и глубже, чем врачи. Они стоят лицом к лицу со смертью, и задача врача как раз – встать рядом. Попытаться услышать, как человек к этому готов, попытаться найти пути взаимодействия, попытаться вместе пройти ту дистанцию, которую будет возможно пройти. Части пациентов действительно удается отсрочить или даже оспорить приговор. Части – нет. Во взрослой онкологии выздоравливает примерно двадцать процентов из числа больных.

Ольга Коробицына

Вообще осмысление профессии врача происходит за много лет. Эта специальность гораздо глубже, чем поставить диагноз по учебнику и подобрать лечение. Прежде всего, в идеале, это общение с личностью человека, который заболел. Возникает какая-то связь между врачом и пациентом, и эта связь влияет на обоих. Учишься сопереживать пациентам, молиться за них, уважать их личность, образ жизни… Эта профессия учит тому, что смерть приходит неожиданно и в любом возрасте. «Видиши, яко сильнии и младии умирают…». Вчера человек жил полной жизнью, а сегодня Господь сказал: «Все. Стоп.».

Наверное, со временем вырабатывается какая-то доля психологической защиты, какая-то внутренняя жесткость, может быть, цинизм. Но этот цинизм – внешним людям он непонятен… На самом деле, он шуточный. Врачи очень по-доброму относятся к пациентам – переживают за них. Трудно сказать, как изменила меня профессия. Но мой супруг говорит, что теперь на работе я могу быть такой, какая я есть, мне уже не надо играть какую-то роль.

О крещении: «Я должна была прийти к этому сама»

Коробицыны

С мужем Дмитрием и сыном Яковом

В храм я пришла не сразу. Моя бабушка была верующая. Мы ездили к ней гостить в деревню. И каждое утро и каждый вечер она молилась, но делала это так, чтобы мы не видели. Помню, на кухне в углу стояла большая бумажная икона. И когда мы ложились спать, мы слышали как на кухне бабушка что-то шептала. И утром она вставала рано, и тоже шептала. Нам было интересно. Но она никогда не заставляла нас молиться, в церковь не водила.

Однажды, когда младшей сестре было 5 или 7, а мы со средней сестрой были подростками, мама решила нас всех покрестить. А я вдруг сказала: «Нет, я должна сама к этому прийти». И чем больше меня уговаривали, тем больше я противилась, и в итоге сказала: «Делайте сами что хотите, а меня оставьте». Тогда покрестилась вся семья, кроме меня.

Когда мы закончили школу, моя близкая подруга Оля, (теперь матушка Ольга Сухова), вышла замуж. Иван, ее супруг, был верующим человеком. И после свадьбы их жизнь стала строиться по православному укладу, не совсем нам понятному. Я видела, что с близкой подругой происходит что-то необычное, но я ее хорошо знала, и поэтому сразу расположилась к этим переменам. Ольга тоже никогда на меня не давила и на все мои вопросы отвечала мягко, без нажима, в духе: «Если сможешь, лучше сделать вот так». А потом на пятом курсе я поехала на полгода в Штаты, учиться. Это было достаточно страшно — полгода в чужой стране. И матушка Ольга дала мне иконку Богородицы: «Ну и что, что ты некрещеная. Ты все равно каждый вечер читай перед этой иконкой молитву». Я так и делала. А когда вернулась в Россию, я крестилась.

«Эта ночь была решающей в судьбе православного актива!»

Я стала ходить в Свято-Симеоновский кафедральный собор. Там в то время служил отец Ярослав Иванов, (сейчас он руководитель Отдела молодежного служения Челябинской епархии, духовник ПМД). Затем его перевели настоятелем в храм преподобного Сергия. И мы вдруг поняли, что хотим перейти за ним. В соборе достаточно большой приход. А в Сергиевском храме людей не так много, а вот работы хватает. Мне захотелось быть полезной, и я начала по возможности помогать в храме.

Ольга Коробицына

На сборе (Ольга в центре)

В 2013 году мы с батюшкой, с прихожанами, поехали на сплав по реке Белая. Там на одном из привалов у нас зашел разговор о молодежи в храме. Батюшка рассказывал про молодежное объединение «Держись!», которое к тому моменту существовало уже года четыре. А у меня как раз в юности был такой интересный период — в старших классах мы с матушкой Ольгой и Еленой Михайловной Харлановой участвовали в коммунарских сборах школьного актива на городском уровне. И я стала вспоминать о том, какие есть технологии молодежной работы, рассказала про свою подругу – Елену Михайловну, на тот момент она уже была кандидатом педагогических наук.

Поговорили и поговорили. А потом узнали что на Картугане проходит скаутский сбор, и решили туда пригласить Елену Михайловну, чтобы побеседовать о молодежном движении, посоветоваться. Эта ночь на Картугане была решающей в судьбе православного актива! (смеется). Тогда была гроза, очень грязно, беспрестанный дождь, по лагерю ходили какие-то овцы. А жили мы в палатках, и единственным убежищем была старая банька. Туда мы и набились — человек десять актива, отец Ярослав и Елена Михайловна, и всю ночь проговорили. В результате сложилась какая-то стратегия, в каком направлении двигаться дальше.

С тех пор я в ПМД. Большой разницы между теми ребятами, что были на коммунарских сборах, и теми, кто есть сейчас, нет. Все ребята, которые к нам приходят, очень хорошие, отзывчивые, искренние, честные. Но Елена Михайловна как педагог отмечает, что современные подростки становятся очень сложными, к ним порой надо искать другие подходы. А на уровне православной молодежи наши методики все еще работают.

«Педотряд — полигон для выработки лучших качеств»

Педагогический отряд «Отклик», который у нас сложился — для меня это как спецназ. Группа мгновенного реагирования, которая может по щелчку включиться в работу. Это очень важно – иметь такую команду, которая слышит друг друга, на которых можно положиться, которые способны конструктивно сделать дело. Лагерь, сбор, мероприятие. Деятельность нашей команды направлена не на самих себя, она связана с выходом вовне, (хотя на самих себя тоже иногда надо работать).

Педагогический отряд "Отклик"

Педагогический отряд «Отклик» (Ольга крайняя справа)

Дело помогает выработать лучшие качества, в испытаниях человек себя преодолевает. Я по нашим ребятам вижу, как они растут – года два назад они на что-то не были способны, а теперь способны. Ответственность, принятие решений, взаимопомощь. Это замечательный полигон для роста каждого человека, и нас в целом как коллектива. Ведь один человек, какой бы он ни был сильный, не сделает столько, сколько сделает команда.

В целом, я считаю что такой коллектив – уникальное явление, и он дает возможность и самим ребятам расти, развиваться, искать свое место. Конечно, все это временно – у каждого из нас будет своя дорога. Но я знаю по себе, что эти воспоминания молодости потом будут согревать всю жизнь, и друзья эти тоже на всю жизнь.

Откуда взять на все силы

Это звучит банально, но я восстанавливаюсь в храме. Если я пропускаю богослужение, у меня потом нет сил на следующую неделю. Исповедь, по возможности частая, причастие, наличие духовника. Духовная составляющая – это та опора, которая помогает сбросить накопившийся за неделю груз, эмоциональный, психологический. Хочу сказать спасибо моему мужу, который часто меня прикрывает, помогает дома сделать то, что я не успеваю. Хорошо, что дети тоже в этом движении находятся – это все и для них отчасти. Служение оправдывает все затраты. Тот эмоциональный заряд, который я получаю, перекрывает всю усталость.Напоследок мне хочется выразить благодарность отцу Ярославу, духовнику и руководителю ПМД: за способность слышать, ко всему подключать сердце, а также за возможность заниматься любимым делом.

Подготовила Татьяна Колодяжная.

Фото из личного архива семьи Коробицыных.

Добавьте свой комментарий

Просьба соблюдать правила уважительного тона. Ссылки на другие источники, копипасты (большие скопированные тексты), провокационные, оскорбительные и анонимные комментарии могут быть удалены.