ИЗВЕСТНЫЕ ЛЮДИ О РЕВОЛЮЦИИ

Кирилл Белоусов

Архиепископ Аверкий (Таушев), известный преподаватель библейских дисциплин

Архиепископ Аверкий (Таушев)Несмотря на столь очевидную для многих губительность человеконенавистнического большевизма, он до сих пор не мог быть побежден. И никогда не сможет быть побежден, пока борющиеся с ним сами будут носить яд большевицкий в своих душах.

Нельзя забывать, что большевизм это – духовная зараза, которой начало болеть наше русское общество еще задолго до революции 1917 года. А потому крайне неразумно, в противовес гнусным хулителям царской России, злословящим то, чего не знают (Иуд. 1, 10), идеализировать полностью все, что было в прежней дореволюционной России. Только крайняя духовная слепота (если не преднамеренная злоумышленность) может оправдывать разного рода вакханалии и безобразные безнравственные явления в нашей эмигрантской жизни тем, что так, мол, было и прежде в царской России.

Если бы все было тогда хорошо и благополучно, то не было бы революции, не было бы кровавого торжества большевизма! Не призывал бы еще в те времена наш великий всероссийский пастырь приснопамятный отец Иоанн Кронштадтский к нравственному очищению, ко всенародному глубокому покаянию, к перемене нравов языческих на христианские, грозя в противном случае неизбежной карой Божией за богоотступничество, за безбожье, за умножение беззаконий.

Путь к лучшему будущему и к спасению нашей Родины лежит в полном обновлении нашей жизни в духе истинной Христовой веры, в духе подлинной православной церковности, соединяющей нас с Богом и подающей нам ту благодатную силу Божию, без которой невозможно сокрушить сатанинское царство большевизма. Этому мешает духовный большевизм – главная опора большевизма политического в предпринятом им грандиозном плане завоевания всего мира.

Братья и сестры, не переживаете ли вы, хотя бы по временам, бунтарского настроения духа, отвергая все высокие духовные авторитеты и ставя ни во что своих законных, от Бога поставленных пастырей, духовных руководителей, родителей, наставников и начальников? Не бывает ли в вас резких проявлений грубости, дерзости и разнузданного противления, когда кто-либо или что-либо становится на пути осуществления вами ваших эгоистических, самолюбивых, тщеславных или низменных страстных стремлений и вожделений?..

Словом, пока мы не обратим должного внимания на борьбу с этим духовным большевизмом в наших собственных душах, на решительное искоренение и преодоление его в нашей церковной, общественной, семейной и личной жизни, безплодными останутся все наши надежды на какое-то лучшее будущее для нас, для России и для всего мира.

Михаил Афанасьевич Булгаков, русский писатель

Недавно, в поездке в Москву и Саратов, мне пришлось все видеть воочию и больше я не хотел бы видеть. Я видел, как серые толпы с гиканьем и гнусной руганью бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве… тупые и зверские лица…

Видел толпы, которые осаждали подъезды захваченных, запертых банков, голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров, видел газетные листки, где пишут, в сущности, об одном: о крови, которая льется и на юге, и на западе, и на востоке, и о тюрьмах. Все воочию видел и понял окончательно, что произошло (31 декабря 1917-ого года)…

Теперь, когда наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала «великая социальная революция», у многих из нас все чаще и чаще начинает являться одна и та же мысль. Эта мысль настойчивая. Она — темная, мрачная, встает в сознании и властно требует ответа. Она проста: а что же будет с нами дальше?

И всем, у кого, наконец, прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду [товарища Ленина], что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его, станет ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества.

А мы? Мы опоздаем. Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще?

И вот пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы. Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания и выпьем ее до конца. Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покоренный воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться… А мы… Мы будем драться. Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это. Мы будем завоевывать собственные столицы. И мы завоюем их. Тогда страна окровавленная, разрушенная начнет вставать… Медленно, тяжело вставать. Те, кто жалуется на «усталость», увы, разочаруются. Ибо им придется«устать» еще больше…Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. Платить и в переносном, и в буквальном смысле слова. Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное пользование станком для печатания денег… за все! Всё! (1919-ый год)

Епископ Василий РодзянкоЕпископ Василий (Родзянко), внук Председателя Государственной Думы Михаила Владимировича Родзянко (1911-1917)

Мой дед хотел только блага для России, но как немощный человек он часто ошибался. Он ошибся, когда послал своих парламентариев к Государю с просьбой об отречении.

Он не думал, что Государь отречется и за своего сына, а когда узнал это, горько заплакал, сказав: «Теперь уже ничего нельзя сделать. Теперь Россия погибла». Он стал невольным виновником той екатеринбургской трагедии. Это был невольный грех, но всё-таки грех.

И вот сейчас в этом святом месте, я прошу прощения за своего деда и за себя перед Россией, перед её народом и перед царской семьёй, и как епископ властью, данной мне от Бога, прощаю и разрешаю его от невольного греха (1998-ой год, Царское село).

Игумен Герман (Подмошенский), сподвижник и биограф иеромонаха Серафима (Роуза)

Игумен Герман (Подмошенский)Поскольку в России повсюду еще стоят идолы – статуи Ленина, и пока он лежит в мавзолее, Россия не воспрянет. Ленин сознательно снял с себя крест и бросил в отхожее место. Его цель была – превратить Россию в служанку сатаны…

Я идеалист, безпросветный идеалист. Я очень люблю Россию. Я потерял папу, когда мне было шесть лет. Папа родом из Латвии, и когда началась революция, он перешел границу, ушел в Латвию. А мама из Санкт-Петербурга. Они познакомились в Риге, там я родился. А потом в 40-м году, когда советчики оккупировали Латвию, они сразу же арестовали почти всех мужчин в нашем маленьком городе, все они были обвинены как враги народа. Папу осудили на восемь лет и отправили в Воркуту. Туда он приехал в 41-м году и в 43-м погиб. Мы ничего о нем не знали 60 лет! В прошлом году я ездил в Воркуту, мне показывали это место: там лежат сотни тысяч людей, не отпетые, сброшенные в яму – там вечная мерзлота. Все это – осуждение русскому народу, потому что моего папу арестовывали свои же, русские. Папа был арестован, замучен, мой дед сидел, мой дядя Коля 17-летним в Вологде все зубы потерял от цинги в тюрьме.

Мы в Германию бежали от коммунистов, был такой ужас. И когда я приехал в Америку, то увидел, что она живет совершенно другим, не может понять, что собой представляет коммунизм… Я решил, что весь современный «модный мир» устроен на принципах Ницше и на бакунинской идее: нужно истребить сто миллионов, тогда будет счастье на земле. А я – один из тех, кто должен быть истреблен… У меня осталось искусство. Я был художником, закончил школу. Но и это все было подточено современным модным искусством, которое есть попытка истребить нормы Христианства, то есть нормальное искусство…

Когда я был мальчиком, мне попалась маленькая книжечка, а в ней лубочные цветные картинки из жития Преподобного Сергия Радонежского: птицы, Божия Матерь ему явилась, медведя он кормит. Книжка была потеряна, все забыто, я был в Америке, страдал, в церковь не ходил. У меня было ужасное уныние, и я решил покончить с собой, сброситься с моста. И пошел туда. Я мечтал встретить человека, вроде отца, который бы мог так стукнуть меня, чтобы я понял, как правильно жить. Но его не было.

И вот я стоял на мосту, и вдруг возник образ: эти картинки из детства, из жития Сергия Радонежского, и мысль: если ты спрыгнешь, то не дашь себе возможность встретить таких людей, может, такие и сейчас есть, как Преподобный Сергий. И я ушел оттуда. Это был 54-й год.И скоро познакомился со Святой Русью: я чудом попал в русский православный монастырь в Джорданвилле.

Игумен Дамаскин (Орловский), секретарь Церковно-общественного совета при патриархе Московском и всея Руси по увековечению памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской, церковный историк

Что касается духовного состояния России до революции и русских людей, живших тогда, то его отнюдь нельзя назвать благополучным. Система государственного управления тогда подошла к тупику, который мог окончиться только революцией. «Православная монархия», устроенная по западноевропейскому образцу, вследствие чего спокойно смотрела на крепостное право, заводившая нехристианские учреждения, не могла уже далее существовать.

Нравственное и духовное состояние русского человека, в частности крестьян, также было не столь уж благополучно, и об этом свидетельствуют многие современники. Среди правящего дворянства православно верующих в ХIХ веке было уже меньшинство. Что касается крестьян, то, начиная со второй половины ХIХ столетия, благодаря реформам в области народного образования, произошло массовое расцерковление народа.

Народное образование стало почти исключительно прерогативой Министерства народного просвещения и попало в руки неверующих чиновников, которые насаждали отнюдь не православный образ мыслей у народа, при этом Православная Церковь от воспитания и просвещения народа была решительно отстранена, и влияние церковноприходских школ в начале ХХ века было сведено к нулю. Так что к началу ХХ века два поколения детей, воспитанных в таких школах, оказались вполне готовыми к участию в безбожной антицерковной революции…

И представьте на минуту, что не было бы подвига мучеников и исповедников в ХХ веке, не было бы православных людей, верных Истине, а все люди уступили бы безбожию, пренебрегли бы христианскими идеалами, сами пошли бы до конца за безбожниками. Если бы это произошло, то какая бы история у нас была сейчас, где бы мы были и были бы вообще.

Мученики и исповедники показали подвиг верности Христу, это — свидетельство о жизни и дееспособности самого человечества. Не было бы их, не было бы и истории, как она была когда-то прервана всемирным потопом. Если есть мученики у Церкви, значит, еще есть жизнь на земле, значит, Слово Божие еще обитает с нами и ведет нас к спасению, к жизни вечной. Когда же не будет этого, то тогда Господь явится для Страшного суда.

Елизавета Феодоровна Романова, преподобномученица, сестра Императрицы

Письмо Государыне Александре Феодоровне

Дорогая Аликс!

Господь опять Своей великой милостью помог нам провести эти дни внутренней войны, и сегодня я имела безграничное утешение молиться… и присутствовать на Божественной службе, когда наш Патриарх давал благословение. Святой Кремль, с заметными следами этих печальных дней, был мне дороже, чем когда бы то ни было, и я почувствовала, до какой степени Православная Церковь является настоящей Церковью Господней. Я испытывала такую глубокую жалость к России и к ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как Он прощал Свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную силу.

Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву, и Она будет молить за нас Своего Божественного Сына, и что Господь нас простит. Ваша постоянная молитвенница Елисавета.

Митрополит Иларион (Алфеев), председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата 

Митрополит Иларион (Алфеев)Россия могла достичь гораздо больших успехов, если бы она развивалась не революционным, а эволюционным путем.

Для Церкви столетие Революции означает, прежде всего, молитвенное воспоминание о тех миллионах людей, которые стали жертвами революции и ее последствий. Церковь вынесла свою оценку этим событиям, когда канонизировала новомучеников и исповедников. Это было в 2000-м, юбилейном году. Тогда церковь поименно прославила около тысячи святых, а сейчас их уже около двух тысяч. Были прославлены многие верующие, монахи, священники, архиереи, которые были расстреляны.

У России в предреволюционные годы был “огромный потенциал, очень быстрый экономический рост”, однако реформы того времени наталкивались на сопротивление тех или иных политических сил (7 ноября 2017 года).

Митрополит Каллист (Уэр), епископ Константинопольской Православной Церкви 

Митрополит Каллист (Уэр)Если мы теряем наше ощущение божественности, мы теряем и наше ощущение человечности. Это явственно заметно в истории, например, советского коммунизма в течение 70 лет после Революции 1917 года.

Советский коммунизм пытался создать общество, в котором существование Бога отрицалось, а служение Ему подавлялось и уничтожалось. В то же время советский коммунизм печально прославился ужасающим неуважением к человеческому достоинству.

Эти две вещи всегда идут рядом. Кто исповедует человечность, тот исповедует Господа. Кто отрицает существование Бога, тот отрицает существование человеческой личности. Человека нельзя адекватно понять вне связи с Богом. Человек не автономен, не изолирован.

Смысл меня не заключен внутри меня самого. Будучи человеком по образу и подобию Божьему, я всегда направлен за пределы своего «я» в Царство Божие.

Святитель Лука Крымский

Святитель Лука КрымскийТяжкие испытания и страдания перенесла Церковь наша за время Великой революции, и, конечно, не без вины. Давно, давно накоплялся гнев народный на священников… И с отчаянием видим мы, что многих, многих таких и революция ничему не научила. По-прежнему, и даже хуже прежнего, являют они грязное лицо наемников — не пастырей, по-прежнему из-за них уходят люди в секты на погибель себе…

Теперь у нас Церковь отделена от государства. Это хорошо, что государство не вмешивается в дела Церкви, но в прежнее время Церковь была в руках правительства, царя, а царь был религиозным, он строил церкви, а теперь такого правительства нет. Наше правительство атеистическое, неверующее. Осталась теперь горсточка верующих русских людей, и терпят беззакония другие… Вы скажете, правительство вам, христианам, нанесло вред. Ну что же, да, нанесло. А вспомните древние времена, когда ручьями лилась кровь христиан за нашу веру Этим только и укрепляется христианская вера. Это все от Бога…

Если вы спросите меня, когда же прекратятся эти лишения и будет хорошая жизнь, то я скажу вам, что прошедшие тридцать лет- это ничтожный срок. Пройдет еще много десятков лет, прежде чем жизнь наша будет вполне нормальной… Тем не менее, везде и повсюду, несмотря на успех пропаганды атеизма, сохранилось малое стадо Христово, сохраняется оно и поныне. Вы, вы, все вы, слушающие меня, это малое стадо. И знайте и верьте, что малое стадо Христово непобедимо, с ним ничего нельзя поделать, оно ничего не боится, потому что знает и всегда хранит великие слова Христовы: Созижду Церковь Мою и врата адова не одолеют ей (Мф. 16:18). Так что же, если даже врата адовы не одолеют Церкви Его, то чего нам смущаться, чего тревожиться, чего скорбеть?! Незачем, незачем! Малое стадо Христово, подлинное стадо Христово неуязвимо ни для какой пропаганды.

 

Добавьте свой комментарий

Просьба соблюдать правила уважительного тона. Ссылки на другие источники, копипасты (большие скопированные тексты), провокационные, оскорбительные и анонимные комментарии могут быть удалены.