Артем Перлик: О литературе как о пути служения Господу

Кирилл Белоусов

Артем ПерликПриближается 14 марта, в этот день православные христиане отмечают День православной книги. В преддверии праздника мы решили поговорить с православным филологом Артемом Перликом. Постоянный автор нашего портала полагает, что настоящая литература всегда соприкасается с миром веры. Сегодня мы беседуем о вечных целях литературы и о ее миссионерском измерении, о том, как литература конструирует мировоззрение молодежи, а также о месте фантастики и сказки в жизни современных читателей. 

— Добрый день. В свое время Гоголь обозначил основную цель литературы как приведение человека ко Евангелию. Какие авторы могут привести молодого человека ко Христу сегодня? Как этот процесс происходил в Вашей жизни?

— Здравствуйте! Когда-то Сергей Аверинцев как-то определил самую большую проблему современной цивилизации как «герметичность», то есть — закрытость от подлинности, сути и смысла. И если в Средние века Европа была открыта Духу, то теперь повсеместное отгораживание от настоящести, когда умникам кажется неудобным и говорить о высоте. И здесь поэзия, как Христианство, как любовь в подлинном духовном смысле, становится тем окном, через которое современный человек мог бы увидеть небо. Но беда человека в том, что небо можно увидеть лишь тогда, когда мы хоть в чем-то существуем не для себя. Ибо мера Господня присутствия в нас есть мера нашей жизни для других. Именно нас для других, а не нас для собственного имиджа и своей конторы.

В 70-ых годах известнейший византолог и исследователь христианских культур Сергей Аверинцев начал вести в атеистическом СССР цикл лекций посвященный библейскому взгляду на мир. Лекции были строго научные, а потому университетское начальство проглядело их. Спецкурс просуществовал три года, пока его не закрыли с формулировкой «религиозная пропаганда». За это время лекции посетило несколько сотен людей (в основном — интеллигенции), среди которых были такие звездочки мировой культуры как Наталья Трауберг или Ольга Седакова.

Сергей АверинцевАверинцев не проповедовал в открытую, но он раскрывал перед студентами красоту христианской мысли, коснувшись которой невозможно было остаться равнодушным. Потому многие слушатели Аверинцева после этих встреч приходили в храм.

Ольга Седакова, вспоминая об этом времени, говорит, что они ходили послушать великого ученого не только ради того, чтоб услышать о Плутархе, Горации или Романе Сладкопевце. Они ходили ради чего-то большего. И этим большим было прикосновение к Богу, которое Аверинцев передавал студентам, вдохновляя их искать высоты и неба.

И в этом прикосновении к небу суть всего подлинного на земле — и творчества, и науки, и преподавания, и самой веры. Как говорил святитель Николай Сербский: Господь поручил всему настоящему в мире вести сердца людей к высоте. Да и в саму веру и истину Господь хочет ввести нас не потому, что без этого мы Ему противны — нет, Он нас любит всегда. Но Он хочет даровать нам подлинное, невероятное счастье, и Сам будучи столько раз отвергаемым на земле, точно знает — счастье, это когда мы чувствуем, что любимы в полную меру возможного, как умеет любить лишь Христос и те, кто по настоящему идут за Ним. И даже для ангелов и архангелов нет в этом мире большего, ведь любовь — и есть торжество Православия — когда люди и ангелы отзываются ей во всем…


— В чем для Вас выражается притягательность слова о Боге Честертона? Есть ли у него литературные и философские последователи (православные и близкие по духу нашей вере)?

Артем Перлик— Одна мудрая христианка сказала, что объяснить другим, что бытие есть ликование — невозможно. Ты либо это чувствуешь, либо нет. Честертон был из тех, кто знал, что радуются всему только те, для кого все существующее — это подарок. После объяснения в любви с Френсис и ее согласия в ответ на его предложение Честертон пишет ей: ««Чувство собственной ничтожности захлестывает меня, я пляшу и пою».

И эти невероятные слова — есть красота смирения, когда ты знаешь, что значим Господу, а потому счастлив ощущать все другое лучшим себя.

Придя в журналистику, он сразу стал знаменит, создавая собственные правила, чтобы выразить ощущаемую им красоту мира Господня. Он писал Френсис: ««Я и впрямь думаю, что совершу переворот в журналистике, введя в газетные статьи поэтическую прозу».

Он знал, что Христианство существует не для того, чтобы его запереть в себе, но чтобы им поделиться со всеми, подобно как река поит всех, даже если кто-то захочет плюнуть в ее воды.

Святоотеческое сознание — это величайшая милость Божия, ведь оно позволяет видеть мир в лучах промысла и ликования. Наиболее распространенный путь к нему — это открывать свои мысли и сердце святому наставнику и слушать его советы. Но даже и из таких слушающих людей это восприятие мира приходит лишь к тем, кто смиренен, а это выражается в благодарности Богу за всё.

Гилберт ЧестертонПоказателен тут пример Честертона, который и без страданий, и без ученичества у великих, за одну смиренную благодарность наследовал мудрость праведных.

Здесь нужно сказать, что Бог возносит смиренных потому, что они легки и их не придавливает к земле гордость, тяжеловесное фарисейство и формализм.

Люди всегда чувствуют настоящесть Духа, но она действует двояко — радует добрых и вызывает гнев у всех людей формы.

Разве это не чудо — что ты знаешь, что в Божьем мире и с тобой все будет хорошо, а каким именно образом это случится — не знаешь. Но Господь вправе делать добрым сюрпризы, которые превращают нашу жизнь то в ожидание праздника, то в праздник, и всегда — в Его сказку…

Если же говорить о литературных последователях Честертона… Думаю, что это было бы очень сложно, ведь Честертон, прежде всего, классик, человек полного словесного дара. А в нашем мире после смерти Иосифа Бродского осталось всего три живых классика: Дерек Уолкотт, Урсула Ле Гуин и Олеся Николаева.

Классик — это сочетание великой души с великим талантом. «Божественную комедию», стихи Петрарки или Лермонтова нельзя написать не понимая, что поэзия, и вообще творчество — есть одна из важных форм служения Богу, явление творческой грани образа Божьего в человеке, зримое явление благодати в произведении. Современные авторы, как правило, не ставят перед собой таких высоких целей. Они хотят самовыразиться, а чаще самоутвердиться, заработать денег, наконец. Для классика немыслимо писать ради таких малых целей. Он пишет потому что ощущает — через него в мир может прийти красота. Сама благодатность бытия и пронизанность мира Богом понуждают его писать и умножать красоту. Потому его строки позволяют читателю прикоснуться к раю. Пережить опыт царства. Этот опыт никогда не может передать писатель обычный, творящий ради какой то малой цели, денег или даже цели педагогической — когда он хочет написать что-то благочестиво, а выходит скучно. Честертон, напротив, не морализаторствует, он удивляется, радуется и благодарит, он ликует о Христианстве и о Боге. Как же возможно ему подражать, если, даже не считая такой полноты дара, мало кто из христиан имеет такую полноту ликования… Нужно полностью отказаться от мысли поудобнее устроиться в этом мире, нужно пережить смирение как радость быть последним и при этом умножать красоту, воспринимая бытие как дар, чтобы хотя бы понять, куда и в какую сторону нас зовет Честертон.

Господь не хочет от нас непережитых истин, даже если они кажутся нам правильными. Он всегда старается, чтобы каждый из нас расцвел в Его замысле о нас неповторимым образом. Потому святые наставники не старались сделать учеников похожими на них, но хотели, чтобы в каждом раскрылась его собственная неповторимость.
Так, о старце Сергии Шевиче Жан Клод Ларше вспоминает, что тот учил учеников быть свободными и совершать добро только по любви. А любовь и свобода уже должны были подсказать тем слова и дела. Те же, кто хотел от Старца формализма и правила, не выдерживали и уходили.

Потому единственный путь подражания Честертону — это обретать собственную неповторимость, расцветать в Духе так, как мы задуманы Богом. Тогда и мы в русле наших талантов и способностей будем так же умножать вокруг себя красоту, как это делали Честертон и ему подобные люди.

Артем Перлик— Почему для Вас как для воцерковленного человека так важна красота мысли неправославных писателей?

— Марина Цветаева говорила, что поэт издалека заводит речь. Потому и я, чтоб ответить на этот вопрос, начну издалека, с богословия. Для многих современников богословие решает какие-то далекие от их жизни проблемы, но, стоит только человеку начать задавать вопросы о сути и смысле, и ему не обойтись без глубины святоотеческого восприятия мира. И о такой важной части нашей жизни, как реализация творческой грани образа Божьего в человеке, отцы тоже говорили.

Вопрос о нецерковных писателях и оценке их наследия встал перед отцами уже во втором веке, и наметились две противоположные точки зрения. Так, Тертуллиан считал, что культура и вера несовместимы, противопоставляя одно другому. Но Церковь не пошла по его мысленному пути. Отношение Христианства к красоте, рожденной вне Церкви, выразил святой Иустин Философ. И для понимания этого отношения нужно обратиться к его наследию.

Святой Иустин ФилософЛюди нередко задают вопрос — как относиться к красоте, рожденной вне Православия? Как быть с бессмертными стихами Шекспира, философией Аристотеля, картинами Фра Беато Анжелино, музыкой Моцарта? Как вообще относиться к красоте, рожденной вне Церкви? Святой Иустин обратил внимание православных людей, на то, что каждый человек является носителем образа Божьего. И каждый может жить по совести, даже если он язычник. Когда же жизнь по совести соединяется с талантом, то язычник может сказать нечто такое, что будет по духу и мысли православно, будет принадлежать Православию, хотя и не было еще выражено такими красивыми словами. Он вводит общий принцип, по которому «все, что добро — все наше». Сравните это с позднейшим утверждением Эрразма Роттердамского: «Где бы ты не встретил истину — считай ее христианской». Святые отцы последующих веков поддержали мысль Философа. Именно он, а не чуравшийся языческой культуры Тертулиан, стал выразителем отношения церкви к языческой мысли и вообще мысли, рожденной вне Православной Церкви. Отцы даже считали, что Господь даровал язычникам философов, так, как Он даровал евреям пророков. Чтобы вести душу к высоте.
Помните стихи Николая Гумилева:

И будут как встарь, поэты,
Вести сердца к высоте
Как ангел водит кометы
К неведомой им мете.

Красота, подлинность, не могут прийти в этот мир без благодатной помощи Господней. Автор-язычник не знает, кто помогает ему, но от этого его труд не становится менее прекрасным. Искусство вообще способно будить душу к перемене и помогает ей желать высшего.
Поэтому, например, один Донбасский епископ привез больному монаху в палату сказку Клайва Льюиса «Хроники Нарнии». И монах по прочтении сказал, что после этой сказки он стал лучше понимать Христа. «Ты стал больше, Аслан; сказала Люси. «Нет, это ты выросла. А когда ты будешь расти, то увидишь, что и я становлюсь больше».
Искусство и помогает душе расти и желать того Царства, ради света которого душа и открывает любимую книгу.

— Мы заговорили о духовном росте. Хотелось бы в этой связи спросить: каким образом православная молодежь находит свое призвание? Как мы можем научить наших ближних понятию служения? Как рассказать современникам о смысле жизни?

Артем Перлик— Это весьма обширный вопрос, ведь Христианство создает не одну культуру, а много культур. И жизнь, и культура христианских кельтов древней Ирландии отличалась от Христианства даже соседней Галлии. Обе эти культуры отличались от римской, византийской или сирийской. Соответственно и пути людей различались во многом, ведь это только современные люди думают, что весь мир был всегда похож идеалами, устремлениями и образом жизни на США XX-ого века, где образцами для подражания стали богачи и их усредненный образ жизни. Каждая эпоха знала свои трудности, да и люди Церкви в разных странах сталкивались с разными проблемами. Так, если христиане древней Ирландии страдали от викингов (в ектиньях тогда было даже прошение «и избави нас от ярости норманнов»), то верные в Константинополе страдали от непомерной бюрократии, формализма и фарисейства, что привело, допустим, к изгнанию Симеона Нового Богослова. Этот прецедент был бы не возможен в той же средневековой Ирландии или Сирии.

То же касается и современности — Церковь в каждой стране сталкивается именно со своими трудностями, сформированными предыдущей историей. Для христиан Латинской Америки например характерна веселость и радование жизни, но часто и крайняя бедность и столкновение с современными неоязыческими культами. В Западной Европе сильна сплоченность людей, но есть у них и тяга к телесному комфорту. Англичанам трудно переменить всю жизнь как того требует Евангелие, у греков также есть не только полезная для христиан семейственность, но и национализм. Ряд проблем характерен и для людей Церкви в современной России. Например, почти полное невнимание к драгоценности культуры и образования или подозрение к радости.

Но если сказать о том общем, что характерно для нашедших свое призвание — так это то, что для них, живших в разных эпохах и культурах, Христианство означало всецело жить для других и для Бога, и в этом находить всю полноту радости.

Такое Христианство характеризовалось правильностью взгляда, отсутствием перекосов, святоотеческим осмыслением бытия, когда мир виделся в свете Его любви и промысла. И парадоксальным образом, чем больше такие люди жили для других, тем счастливее были сами и их счастьем было ощущать Бога и каждодневно умножать свет в себе и вовне.

-В православной среде бытует мнение о том, что популярную среди молодежи во все времена фантастику читать не стоит, поскольку абсолютное большинство фантастов не оставляет в ней места для Бога. Что Вы можете сказать по этому поводу?

Артем Перлик— Когда-то я услышал такую мысль: думающие люди в СССР пережили гнет и ужас того времени благодаря трем вещам: туризму, бардовской песне и научной фантастике. Впрочем, тогда под фантастикой подразумевалась классика этого жанра: Брэдбери, Шекли, Азимов. Падение железного занавеса познакомило нас и с теми классиками, которые были запрещены. Например, Урсулой Ле Гуин или Полом Андерсоном.

Отличие всей этой фантастики было в том, что она создавалась авторами по зову сердца. Боюсь, что среди современных фантастов нам будет трудно найти авторов, пишущих не ради денег. А как известно, ради денег нельзя сделать ничего подлинного и великого.

Что же касается фантастики и Бога… В настоящей книге Бог присутствует даже в умолчаниях и даже помимо ведома автора. Как в «Платоновских диалогах», которые так ценили древние Отцы Церкви. Но ведь он же не знает о Боге — как и многие фантасты. В этом-то и состоит подлинный дар писателя, что в момент творческого акта происходит сотворчество души и Бога, и в мир приходит новая красота, в которой звучит Господь, даже если автор — язычник, но настоящий писатель. Потому, читая тех же древних Сей-Сёнагон, Кенко Хоси, Чжуан Цзы или Ду Фу мы поражаемся мудрости многих их строк, стоящих рядом со святоотеческими по своим смыслам. В этом и состоит дар, что настоящий автор слышит Бога и Божье, даже если и не умеет назвать по имени то, что слышит.

Что же до опасающихся, то они всегда могут применить к книге принцип Василия Великого, который советует быть мудрой пчелой и собирать из любой книги мед, а не яд. Яд в данном случае — это все то, где автора подвел слух к божественному измерению бытия. Но было бы странно отвергать столько глубоких и хороших книг только потому, что в каждой мы встретим что-то неверное. Роберт Фрост говорил, что, если мы будем отвергать друзей за какой-нибудь грех, нам не с кем будет дружить. То же относится к книгам. Отцы умели видеть и в книгах и в людях то, что там неискажено и красиво. Они радовались всякой созвучной истинной мысли, пусть ее выразил и язычник. Это тот случай, по которому святой Феофан Затворник сказал об одном писателе: «Заморский купец, а хороший товар привозит».

Было бы хорошо, если бы люди смогли понять эту радость Святых Отцов обо всем настоящем, а также их способность покрывать милостью неизбежные для всех ошибки.

— Вы широко известны как сказочник. Скажите, пожалуйста, как взрослому человеку возможно прожить сказку, перенести ее на бумагу?

Артем Перлик— Было бы ошибкой думать, что автор выбирает, что ему написать. Так Иван Бунин говорил, что писатель носит в себе музыку будущей вещи, и эта музыка потом обрастает словами. Человек знакомый с паламитским богословием добавит, что дар писателя — слышать бытие до сути, до духовных законов, по которым Бог его совершает, до благодати. И на это вслушивание уже нанизываются слова.

Вся жизнь и вся сказка мира заключены в литургии. Она — двери в восприятие всего с благодарностью, а благодаря мы ощущаем все живой сказкой.

Сказка есть еще и ощущение благого промысла, когда ты знаешь, что, пусть и сквозь испытания, но путь добрых приводит их в счастливый конец.

Сказка и литургия открывают мир как красоту промысла, ведущего всех добрых к добру.

Сказка — это чувство благодатности мира, его постоянной хорошести. Надежда на счастливый конец для добрых есть настоящее доверие Богу.

Такое восприятие мира, чувство Бога с доверием Ему, -это умение жить в раю еще на земле. И Христос открывает людям путь в такое мировосприятие – и это постоянное участие в литургии, и жизнь для других. Каждое наше доброе дело открывает нам эту жизнь как счастье. Святой Иустин Сербский говорит, что «по своей божественной, логосной сути, жизнь есть рай». И он же пишет, что «насколько Евангелие вносится в жизнь настолько жизнь становится раем». Сказка же приоткрывает для нас такое мироощущение самой звучащей в сказке благодатью. А прикосновение к благодати дает нам пережить то, что Бог есть любовь, а любовь не желает зла любимому. Мы начинаем доверять Христу и благодарить Его за все, что с нами бывает. Мы вдруг понимаем, что скорбь есть всего лишь самый короткий путь к свету и благодарим и за скорбь. А это и есть сказка, которая совершается с нами на самом деле. Весь мир — есть ожившая сказка для благодарного человека.

— Как молодым родителям можно привить в своем доме культуру семейного чтения?

— Также как привить культуру молитвы. То есть также сложно, как построить заново огромное, прекрасное здание.

Одна моя знакомая, исследователь мировой литературы и культуролог не мыслит свой день без чтения. Но ее домашние видя такой прекрасный пример даже и не думают браться за книги. Ведь книги нужны тем, кому драгоценна богопроникнутая красота настоящих людских дел. Сам Господь хочет, чтобы людям это было важно, но пока человек считает, что из звезд и книг каши не сваришь, ему не нужна культура и высота.

— Многие представители молодежи любят Толкиена. Как сказать им о христианских смыслах его творчества? В чем, прежде всего, они выражаются?

Фродо Бэггинс— Приведу один пример. Обычно люди, читающие сказку Толкиена, меньше всего внимания обращают на хоббита Фродо, а многие и не понимают его. Но, тем не менее, Фродо — это подлинный герой, хотя он и не поднимает меча. Ведь герой- это тот, кто готов отдать свое счастье за радость других, даже если большинство этих других и не оценит такого подарка. По возвращении в Хоббитанию народ чествует всех хоббитов участников похода, кроме Фродо. Он остается в тени, потому, что людям вообще очень трудно понять евангельский подвиг самоотречения.
Подобно как христианский писатель Чарльз Уильямс во время Второй Мировой войны молился, чтобы Господь забрал его, но подарил людям конец войны. И он вправду умер 15 мая 1945 года, через несколько дней после капитуляции Германии. В мире он знаменит книгами. А подвиг его молитвы в полной мере может оценить только Бог.
Наталья Трауберг говорила, что блаженны те, кто назван таковыми в Евангелии, а не сильные, бойкие, пробивные и ушлые. И идти к радости всех любимых евангельским путем, не силой, а добротой, – это и есть подвиг подвиг, но лишь небо здесь может понять, чего стоило самым лучшим вот так, не для себя и не для своего жить на земле.

— Обращение к любимым литераторам сегодня заменяет многим светским людям обращение верующих к священникам и старцам за мудростью житейской. Также они откладывают в сторону и Святое Писание, живя лишь только сегодняшним моментом и модным искусством. Как людям восстановить в себе желание послушания и желание обретения неких моральных и религиозных авторитетов?

— Об этом можно много говорить, но я скажу коротко — нужно самому быть настоящим.

Сергей Аверинцев, например, пишет свою главу о Честертоне еще в советское время, и потому в этой работе напрямую о религии сказано мало. Но, вместе с тем, вся эта глава открывает красоту христианского взгляда на мир как повода к нескончаемой благодарности за все — ведь всего могло и не быть. Но оно есть для того, чтобы мы радовались ему как подарку — всему — от поэмы до игрушек в детской комнате.
И читая эту работу Аверинцева еще раз понимаешь, что подлинная проповедь — это раскрыть мир как несомненость христианской его красоты, проницающей все вокруг. И тогда произойдет то, о чем писал святой Паисий Афонский, — что мы можем посмотреть даже на свинью во дворе, и сквозь нее увидеть Господа, Который привел в нашу жизнь и эту свинью, чтобы еще раз увидели, что Его подаркам никогда не будет конца!

Записал Кирилл Белоусов

P.S. Еще одна беседа с Артемом Перликом, посвященная теме творческого становления писателя и вопросам христианской педагогики доступна здесь

Комментарии посетителей

  • Аватар
    Ольга
    10.03.2017

    Огромное спасибо журналистам сайта за популяризацию творчества православных ученых и писателей! Мы живем и не видим какие люди рядом с нами! Отдельную благодарность хочу произнести в адрес Артема Перлика: благослови Вас Господь за Ваши труды на благо Церкви! Я никогда не читала таких слов! Это что-то настолько необычное, неординарное, новое, смелое, но в то же время согласное с Евангелием, сердце чувствует в Ваших словах Господа, что все что сказано — это правда! Наверное это и есть признак свободы во Христе? Еще раз благодарю журналистов и и редакторов сайта и автора вопросов Кирилла Белоусова!
    Хочется еще и еще таких статей, материалов, видео, но больше всего личных встреч! Благослови вас Господь!

  • Аватар
    Ольга
    11.03.2017

    Спасибо за статью! Как здорово, что есть люди, всеми силами желающие вдохновить молодежь на чтение книг!

  • Аватар
    Мария
    13.03.2017

    Удивительно глубокая и прекрасная статья! Так много важных аспектов затронуто! Каждый вопрос настолько ёмкий, что хотелось бы больше интервью с Артемом! Спасибо за удовольствие прикоснуться к жемчужинам святоотеческой мысли! Как прекрасно, что есть люди, имеющие такую широту и глубину познаний и православный взгляд на многие явления в этой жизни! Творческого вдохновения и Пасхальной радости вам!Храни вас Бог!

  • Аватар
    Анна
    14.03.2017

    Какие чудесные и вдохновляющие слова, которые открывают жизнь как сказку и ликование о присутствии Бога во всем! Хочется перечитывать много раз, чтобы лучше и яснее осознавать ценность сказанного. Я счастлива от того, что лично знаю Артема Александровича. Именно он помог мне по-другому взглянуть на многие жизненные вопросы, открыл веру как живую, радостную, исполненную света.

  • Аватар
    Людмила
    16.03.2017

    Очередная замечательная статья, Артем Александрович! Которая в очередной раз настраивает ум, душу и сердце желать высшего. Благодарю вас за это!

  • Аватар
    Марина
    31.03.2017

    Сколько жемчужин разбросано по этому тексту!. Например, «смирение как радость быть последним». Или «Где бы ты не встретил истину — считай ее христианской».
    Сохраню себе.

Добавьте свой комментарий

Просьба соблюдать правила уважительного тона. Ссылки на другие источники, копипасты (большие скопированные тексты), провокационные, оскорбительные и анонимные комментарии могут быть удалены.